Leesska
Идеальная кошка: морально тверда и устойчива, как табурет
карлуча нашла тему, про которую я не знаю, что написать: «напиши про какую-нибудь хуергу из 135 школы)) не знаю, что-нибудь забавное, или запомнившееся».

Видимо, тут надо сказать, что Карл не повезло какое-то время учиться там же. Боже блядь, да со мной отродясь ничего забавного не было, а память у меня – как у золотой рыбки.
Во, я придумала. Задаете широкую тему – получаете речь, смутно с ней связанную. Про школу в целом у меня не очень получается, у меня с ней в целом хорошо и никак, а вот про то, как в этой школе уживался мой класс, могу. Хуерга – хорошее слово для этого. Мастер понимать запрос как попало в моей голове кивает: какую-нибудь хуергу я расскажу.
Мой пятый-шестой, кажется, класс прошел в розовых тонах. Нет, не потому что я была влюблена и не потому, что тогда все было в радужных тонах. Даже не потому, что мы начали бухать в шестом классе. Все дело в форме! Нам, как ученикам лицея, было положено быть приличными котами. А младшим классам так особенно: у каждого класса должна быть своя единообразная форма. В началке мы носили трикотажные темно-синие пиджаки-сарафаны-юбки-брюки (что хотел, то и заказывал), и в пятом классе решили сделать так же, но с другим цветом.
Чья родительская голова решила, что расклад «мальчики в обычных классических костюмах, а девочки в трикотажке миленького цвета» - хороший, я не знаю. Кто из родителей решил, что брусничный цвет – это отличный цвет для школьной формы, я тоже не знаю. Я, хоть и скромно называла его «поросячьим», против цвета ничего особо не имела, скорее против факта, что мальчикам, как взрослым, можно в тонких деловых костюмах ходить, а не в жарких трикотажках. Но уж как мы выделялись среди толпы – это, конечно, не передать. Но фоточку я приложу!

Смотрите, у нас еще и эмблемы были. Синюю, для старших классов, я до сих пор нежно храню, темно-красная средних тоже где-то валяется, а начальную красную я однокласснику Михе отдала.

Но чтобы на этом мои приключения со цветом облачений в 135-ом лицее заканчивались! Эти твари – и здесь я даже не буду извиняться перед родителями моих других одноклассников – испортили мне весь последний звонок. Я снова не знаю, кто у нас из родительниц такой замечательный (но зная, что оба моих класса объединяла, помимо меня, только одна леди – с подозрением смотрю на неё), но она решила, что на последний звонок одиннадцатого класса дети должны прийти – та-дам! – в мантиях и конфедератках…
но это же университетская традиция
а как же советские платья
но з а ч е м
… нежно-сиреневого? лилового? цвета.
Когда казалось, что падать уже некуда.
Всю степень моего негодования сложно было представить. Я орала и собиралась забыть эту мантию, сжечь эту мантию, надеть родительскому собранию на головы эту сраную мантию и прихлопнуть конфедераткой. Меня убивал цвет, меня убивала неуместность этого всего – причем последнее даже больше. Какая-то часть меня говорила: «ой да насрать, какая тебе разница», но другая сказала: «какого хера ты должна терпеть, когда с тобой творят такую хуйню». Но кого волновало моё честное, с трудом оставшееся в рамках цензуры, мнение. Весь мой восторг виден на видяшке нашего торжественного входа: я веду под руку свою классную руководительницу и ненавижу весь мир.


Да что вообще забавное можно рассказывать про школу? Про людей можно – я их люблю, особенно первых. А остальное – забавно сейчас, но как же оно было незабавно тогда…

@темы: школьное, я не я и совесть не моя